Всё началось с того, что мне было скучно. Мне было лет семнадцать, я жил в Казани, и у меня не было денег ни на что серьёзное. Зато был компьютер и интернет — а значит, был доступ к пиратским версиям программ, которые тогда казались мне невероятными.

Первым делом поставил FL Studio. Версию 6 или 7 — уже не помню точно, но помню ощущение: это как попасть в кабину самолёта, не зная, что такое руль. Куча кнопок, ни одна не понятна, но всё вместе выглядит страшно красиво.

Первые несколько месяцев я делал ужасные вещи. Прямо настоящий мусор — дёргал пресеты, ставил всё на максимум, добавлял ударные из стандартной библиотеки. Но мне нравился сам процесс. Нравилось, что я управляю чем-то, что издаёт звуки. Это было ощущение власти — маленькой, но настоящей.

Первый аналог

Аналоговый синтезатор я купил в 2012 году. Korg Monotron — маленькая штука за три тысячи рублей, у которой был один осциллятор, один фильтр и почти никаких возможностей. Но это был настоящий аналог, и он звучал живее всего, что я слышал в компьютерных плагинах.

Помню, как провёл несколько часов, просто двигая ручку фильтра туда-сюда. Это было медитативно. Звук менялся плавно, органично — не как в цифровом, где ты двигаешь параметр и слышишь ступеньки. Здесь всё текло.

Первый раз, когда ты слышишь, как аналоговый фильтр открывается — ты понимаешь, что больше не сможешь слушать дешёвые VST с тем же удовольствием.

После Monotron пришёл Arturia MicroBrute. Это уже был серьёзный инструмент — с полной клавиатурой (маленькой, но всё же), патч-матрицей и несколькими осцилляторами. Тогда я понял, что синтезатор — это не просто источник звука. Это инструмент в полном смысле: его нужно учить, с ним нужно работать, его нужно понимать.

Откуда взялось имя

Boolean hearts. Я придумал его, когда писал очередной курсовик по программированию и одновременно слушал Brian Eno. Boolean — это двоичная логика, мир нулей и единиц. Hearts — это сердце, чувство, всё то, что нельзя выразить в нулях и единицах.

Мне казалось, что это точно описывает то, чем я хочу заниматься: работать с математикой звука, с синтезом, с алгоритмами — но делать из этого что-то живое. Что-то, что чувствуется.

С тех пор прошло почти десять лет. Сетап стал сложнее, опыт — больше, амбиции — скромнее (это, кстати, хороший знак). Но ощущение, когда открываешь фильтр на аналоговом синтезаторе — такое же, как в первый раз.

Именно за этим я всё ещё здесь.